ЗАПИСКИ О ХУДОЖНИКАХ

Аввакумов Юрий Игоревич (1957) родился в Тирасполе, окончил московский архитектурный институт.

Мечтатъ во сне не вредно

Российское искусство в Майами

В художественном музее «Bass» в Майами открылась выставка современно искусства «RussianDreame» (не то Русские сны» не то «Русски мечты»). Она приурочена к художественной ярмарке «Арт Базель — Майами» (выездной сессии самого именитого торговца современным искусством в Швейцарии) и организована «Московским мультимедийным центром искусств».

На «Арт Базэль-Майами» в своей выездной курортной версии не теряющей грандиозного размаха одной из главнейших ярмарок модернистского и современного искусства, художники из России пока что в редкость. В нынешней участвовали только две галереи из России — «Риджина» и XL. На стендах нескольких западных галерей попадались работы наших авторов: Ильи и Эмилии Кабаковых, дуэта Дубоссарский — Виноградов и, что довольно неожиданно, Павла Пепперштайна. Чтобы восполнить эту лакуну в дни ярмарки в Майами уже третий год открываются некоммерческие культуртрегерские выставки российского актуального искусства. В этот раз куратором русской выставки выступила директор МДФ Ольга Свиблова. Так что проект оказался своего рода средней частью некоей выставочной трилогии, посвященной поискам национальной идеи русского современного искусства, первой и третьей частями которой можно счесть экспозиции национального повильона на прошлой и будущей Венецианской биенале, также курируемые Свибловой.

Выставка начинается с самого, наверное, ожидаемого образа «русской мечты» — размещённого ещё на парадной лестнице, рядом со старинными гобеленами, размашистого полотна Владимира Дубоссарского-Александра Виноградова с от души боксирующими на лоне природы полуголыми атлетами,зайцами и обнажёнными женщинами. Но сама экспозиция продолжает отнюдь не русскую аляповатость, но скорее национальную воинственность. Начало выставки словно бы призвано сразить
публику наповал почти агрессивной зрелищностью. Тут и «Генератор нимбов» Александра Пономарева, с устрашающим шумом исторгающий дымовые кольца. И исполненная такого же индустриального усердия машина Андрея Молодкина, закачивающая нефть в прозрачные пластиковые буквы, образующие слово «Демократия». Рвущиеся покорять космос ракеты и спутники, выложенные Сергеем Шутовым из колючей проволоки. И партитура Шостаковича, в которой Дмитрий Гутов обозначил ноты пулями. Тут же — «Мавзолей» сложенный Юрием Аввакумовым из костяшек домино, усеянных стразами. И продолжающая тему макабрического гламура фотосерия группы «АЕС+Ф», на которой высокую моду демонстрируют трупы.

Впрочем, уже в следующих ячейках экспозиции, построенной Аввакумовым (он еще и дизайнер выставки) из решетчатых деревянных поддонов, весь этот устрашающий блеск постепенно сходит на нет, а притязания на величие сменяются стремлением уйти в этакий маленький, уютный, почти игрушечный мирок. Крошечные глиняные фигурки обживают цинковые корыта в инсталляции Хаима Сокола, вдохновленной повестью «Котлован» Андрея Платонова. Стаи столь же миниатюрных и по-насекомому летучих фигурок мягким рождественским снегопадом кружатся на полотнах Константина Батынкова. И такой
же благостный снег-конфетти кружится внутри «Шарманки» Александра Бродского, засыпая блочные многоэтажки, — и кажется, что именно на эти, светящиеся непритязательными огоньками окон кубики рассыпался «Мавзолей» Юрия Аввакумова. Вечный покой обернулся обычным мирным сном. «Улица сна» написано на указателе, заснятой Ольгой Чернышевой в каком-то подмосковном дачном поселке. Конечно, можно догадаться, что до того, как из вывески выпало несколько букв, там значилось «Лесная» Но почему тогда все заборы в этой же, видимо, местности, сделаны из железных спинок кроватей? И настоящей колыбельной звучат русские фольклорные песни в завершающей выставку инсталяции художника и музыканта Владимира Тарасова — оклеенной сиротливыми обоями деревенской избе с окнами, распахнутыми в фотографический лес.
Так что само название выставки «Russian Dreams» в самом деле хочется перевести как «Русские сны». Ведь в отличии от пресловутой «американской мечты», весь смысл которой — в её реализованности, русские грёзы вовсе не требуют воплощения. А сны, как самые сладкие, так и кошмарные, по счастью не всегда сбываются. Хотя иногда могут быть истолкованы и по Фрейду. Как, например, объект Алексея Костромы, пернатая пушка, чьё дуло время от времени опускается, словно сломленное дремотной усталостью.
Ирина Кулик

Юрий Аввакумов Мавзолей
2007г. (500 Х 362)

Учитель, воспитай ученика… Какую россыпь талантов дарит нам эта заповедь! Учителем Тамары Абрамовской, автора этой удивительной кколлекции павлово-посадских платков был Вячеслав Зайцев. Она сидела за студенческой партой, он стоял у доски…Сразу же заметил талантливую девочку и после окончания нститута пригласил в свой открывавшийся тогда Дом моды на проспекте Мира, С годами к Тамаре пришло ощущение необходимости свободы — как приходит оно к каждому художнику,
Сегодня все мы вольно или невольно обращаемся к прошлому России. Но ведь вернуться туда невозможно! А если взять что-то в сегодняшний день? Тогда получается феерическая коллекция Тамары Абрамовской, тогда Россия обретёт новые молодые силы…

Абезгауз Евгений Залманович (1939 — 2008) родился в Ленинграде, окончил электротехнический институт, училище им. Мухиной, в 1975 году организовал группу художников «Алеф», в 1977 эмигрировал в Израиль.

Алеф по кайфу

Евгений Абезгауз в Государственном Русском музее.

Это очередная выставка из само собой сложившегося цикла под условным названием «Возвращенные имена’.’ На самом деле в Русском музее нет такой программы, но так получилось, что только за прошедшие лето и осень здесь, в Мраморном дворце ГРМ, прошли несколько персоналок уехавших когда-то из России художников — Вильяма Бруя, Леонида Ламма, Евгения Абезгауза, а на зиму планируется выставка Владимира Титова.

Евгений Абезгауз, которому в этом году исполнилось бы 70 лет (он не дожил до юбилея всего год), родился в Ленинграде незадолго до войны в обычной интеллигентной семье. Поэтому еврейские скрипка и художественная школа ему были гарантированы, но по настоянию родителей он получил инженерное образование, работал энергетиком и только на третьем десятке лет пошел «в люди» — окончил факультет дизайна Ленинградского высшего хдоожественно-промышленного училища имени В.Мухиной.

Практически сразу Абезгауз вошел в среду неофициального искусства Питера: активно участвовал в квартирных выставках, устраивал их у себя дома. Эти неподцензурные просмотры, несмотря на закрытость, пользовались громким успехом у ленинградцев — на одном из них как-то побывало больше четырех тысяч человек. Вещи даже пересылали в Москву, хотя они и были, по официальным меркам, абсолютно «невыездными» После участия в знаменитой выставке 1975 года в ДК имени Газа (ленинградского аналога московской «бульдозерной») имя Абезгауза стало известно всему городу, а его самого уволили с работы.

Но самым громким делом Евгения Абезгауза было создание группы «Алеф» в которую входили художники еврейского происхождения. Они открыто говорили о своей национальности, выражали несогласие с национальной (псевдоинтернациональной) политикой советского режима. В итоге Абезгауз эмигрировал в Израиль.

Ретроспектива в Мраморном дворце — первая персональная выставка Евгения Абезгауза в родном Петербурге. Она сравнительно небольшая (всего 34 работы), но репрезентативная — представляет творчество художника практически с исчерпывающей полнотой. Можно обнаружить все «фирменные» стилистические черты и приемы, сквозные мотивы и персонажей, которые кочуют из картины в картину разных периодов. Например, библейские герои местечкового масштаба — деревенская Рахиль в нищем платье или Иона с чемоданчиком в руках, выходящий из чрева кита в порту Хайфы. Абезгауз удивительным образом органично соединяет национальное и всемирное, мистическое и откровенно чувственное, бытовое и бытийное, мир суетливой локальной суеты и величественный библейский покой, пафос и иронию.

Но очень часто это горькая ирония. Его персонажи, многие из которых напоминают героев книг Шолом-Алейхема, нищи и одиноки, а мир огромен и безжалостен. Нет, у них как у истинных сынов своего народа обязательно найдется достойный ответ на все жизненные невзгоды: несмотря ни на что, надувать мыльные пузыри. Эти мыльные пузыри становятся тоже узнаваемыми авторскими персонажами, им посвящен целый цикл под названием «Мир суеты?». На выставке представлены и другие серии
— например, «Мир покоя» (огромные светящиеся геометрические фигуры, парящие в воздухе) или «Золото и деньги» (тут изображены или наклеены купюры разных стран и разного достоинства на фоне основы, украшенной сусальным золотом). Распаленные мартовские коты светятся, как церковные купола на солнце. И тут же работы последних лет — натюрморты, портреты детей и внуков, неизменные пышнотелые дамы, библейские пейзажи.

Как сказал с последней прямотой в одном из своих интервью сам художник: «Мне всегда все в кайф. Жизнь идет к завершению, и честно скажу — я не помню ни одного момента, когда бы у меня не было кайфа»

Наталья ШКУРЕНОК

Абдуллаев Микаил Гусейн оглы (1921 — 2002) азербайджанский художник, народный художник СССР.

М. АБДУЛЛАЕВ

Талант Микаила Абдуллаева проявился рано. Ему, первокурснику Московского государственного художественного института имени В. И. Сурикова, едва исполнилось семнадцать, когда И. Э. Грабарь сказал. что этот молодой живописец может смело выставлять свои работы «на больших весенних и осенних выставках рядом с известными мастерами».

Ему было двадцать шесть, когда на Всесоюзной выставке 1947 года среди широко замеченных критикой работ оказалось и его полотно «Вечер». Именно в эти годы Абдуллаев. написавший ряд глубоких, содержательных «индустриальных» картин («Огни Мингечаура». «По дорогам пятилетки», «Строители счастья», «Подруги»), заявил: «Живу в городе, а сердце в деревне».

Сельские будни, извечный труд земледельца, преображение родного края—эти темы стали определяющими в творчестве художника. Пристрастие же к яркой, насыщеной гамме красок, стремление в картине сохранить декоративность, свойственную народному искусству, обозначили его самобытный почерк. Этапными в работе М. Абдуллаева явились триптих «На полях Азербайджана» (1965) и диптих «Девушки рисоводы» (1970). Центральная часть триптиха («Июнь сорок первого года») наиболее выразительна. На ней изображена группа женщин—сельских доярок, которых застала горькая весть о начале войны. За внешними приметами—судьбы женщин разных поколений. Тех, кто знал на этой благодатной и трудной земле неволю, рабскую кабалу, тех, кто взращен Советской властью, кто познал счастье достоин жизни, уверенность в завтрашнем дне. Одни плачут, другие как бы окаменели от горя, третьи—в тревоге об уходящих на фронт мужьях… Трагизм, неизвестность, боль, стынущие в глазах женщин, оттеняют недоумение, растерянность в глазах детей…

Левая («Солдат»} и правая («В госпиталь») части триптиха—символические портреты-пейзажи. Не сняв солдатского обмундирования, сбив в кровь ладони, работает вчерашний воин на защищенной от поругания земле. В долину шагнула весна, и как нужны сейчас земле сильные мужские руки! Лишь на минуту разогнулся солдат, чтоб перевязать кровоточащую ладонь… Так же на минуту остановилась на дороге моложавая колхозница. Сняла с плеча наполненную дарами земли корзину, перевязывает сбившийся нарядный платок. Полуденное солнце раскалило землю. Сейчас наденет женщина сброшенные для сохранности нарядные чирики —рукой подать до госпиталя, неловко входить туда босиком. Кто ждет ее там? Может, привезли кого из земляков? Может, кто-то что-нибудь знает о муже?

На Всесоюзную выставку ‘Мы строим коммунизм» народный художник СССР, член-корреспондент Академии художеств СССР Микаил Гусейн оглы Абдуллаев представил новое замечательное полотно, в котором его любовь к труженикам сельской нивы, к образу азербайджанской женщины проявилась с новой силой и высокой одухотворенностью. «Хлопок» —назвал он картину.

Л. ХАНБЕКОВ

Абдуллаев Микаил
Юность матерей

  Абдуллаев Микаил

Девушки-рисоводы

1971 г. (140 х 104)

Хлопок.

Абаренкова Елена

В Государственном литературном музее открывается по-настоящему весенняя выставка «Вишнёвый сад А.П. Чехову». И вишнёвый сад здесь — не столько название известнейшего произведения русской литературы, сколько обозначение самого волнующего времени года, весенней Москвы, которую видел и ощущал Антон Павлович. Именно так считает московская художница Елена Абаренкова, акварели которой рассказывают о любви к старой Москве, весне и Чехову.

Елена Абаренкова с особым трепетом относится к своему городу, это у неё в крови. Недаром художница — правнучка В.А. Гиляровского, великого бытописателя столицы. И все её выставки связаны с Москвой, её прекрасными старинными улочками: «Аккорды Арбата», «Мелодии Басманных», «Этюд Покровского холма»… И вот теперь — «Вишнёвый сад А.П. Чехову», показывающая места и сюжеты старой Москвы, которую знало поколение Чехова и Гиляровского и которую ещё можно увидеть.

Такое название выставки родилось благодаря натюрмортам художницы. Собрание сочинений Чехова и рядом — ветка вишни — символ творчества великого писателя, символ весны. А Москва весной очень красива. Посетители увидят чеховскую Москву в это время года: Малая Никитская, домик-комод А.П. Чехова на Садовой-Кудринской, Малая Дмитровка…

Ещё одной темой выставки стали изображённые художницей герои чеховских повестей, появившиеся в театре и кино. Театр в первую очередь представлен балетом на музыку В. Гаврилина «Анюта», присутствуют герои из экранизированных рассказов Чехова: «Медведь», «Человек в футляре», «Ведьма», «Дама с собачкой»… Речь идёт о старых фильмах, которые современное поколение практически не знает. Это можно сравнить со старой Москвой, в которой люди хоть и живут, но не все её замечают. А забывать о ней нельзя, нужно помнить и рассказывать другим, чтобы дух настоящей Москвы никогда не исчезал.

Е.Абаренкова Вишня (443 х 600)

Абакумов Михаил Георгиевич (1948 — 2010) родился в Коломне, Московской обл. Проучившсь в Москве в художественном училище и во ВГИКе, он вернулся на родину, и всю жизнь творил и жил в Коломне.

Живой Классик

предпочитает рябину, и за это его не принимают в академики

В Центральном доме художника открылась персональная выставка Михаила Абакумова, одного из самых известных современных пейзажистов, которого еще называют почтительно — «живой классик».

Классической живопись Абакумова можно назвать хотя бы потому, что её ходят смотреть сами художники:
внимательно смотрят эскизы, обсуждают цветовые решения работ, внимают композиционным находкам мастера. При этом искусство Абакумова не канонисеское, что нормально вообще, но исключительно для живописца реалистической школы.
Укоры Михаил Абакумов получает что называется слева и справа. Ортодоксы пеняют ему, что, считаясь русским реалистом, слишком увлекается цветом, импрессионистской манерой. Радикальные художники сожалеют, что двигаясь в принципе по правильному пути, Абакумов никак не может отрешиться от старого
мира академической живописи.
В результате живопись Михаила Абакумова пользуется спросом на рынке и популярностью у коллег, но в академики «чужого» художника не приняли и в этот раз.
Абакумов — индивидуалист, поэтому и не стал кинохудожником, хотя окончил по этому поводу ВГИК. «Меня не интересует коллективное творчество, я все главное ношу в себе», — поясняет живописец.

На выставке, которую устроила галерея «Современная русская живопись», около шестидесяти работ, Пейзажи Коломны, откуда родом Абакумов, и Вологодчины. где он живет в приспособленном для этого дела бывшем сельском клубе, который купил (еще тогда!) за пятьсот рублей. Можно долго рассказывать о работах Абакумова, о том, что пейзажи, как портреты, — с характером, с личностными чертами природы, которая попалась под горячую, живую руку художника;

Можно часами рассматривать глубокий цвет, подаренный Абакумовым речке Сить, сравнивать снежную светотень зимних пейзажей с виртуозной игрой в цвет Куинджи и Коровина; много о чем можно поговорить, но мы говорили о рябине.
— Для меня рябина не ягода-цветок, символ какой-то, — объясняет Михаил. — Это очень интимно, и рассказать не могу, но то, образ рябины сопровождал каждую мою земную любовь, — точно. И теперь рябина у меня везде: на картине, в сенях, на стене, перед моим домом. Рябина —существо удивительное, ее созревание для меня знаменует не зимнее усыпание, а, наоборот, пробуждение природы, обещание будущего плодородия. На Руси ведь новый начинался в сентябре. Красный цвет, известно — символ жизни, радости. Я вообще сегодня ближе подхожу к русскому декоративному искусству, потому что в нем не предусмотрено отрицательных, унылых образов — только яркие, живые. Северная Россия научила меня чистым краскам, определенным и сочным. И вот рябина… Хотя песен, например, про рябину не люблю, странно…

Николай ФОХТ, «Известия»

Осенний мотив.    Масло.   1994 г.

ААЛТОНЕН ВЯЙНЕ

Зимой 1954 года в Финляндии состоялся Национальный конгресс сторонников мира, на котором Вяйне Аалтонену — крупнейшему финскому ваятелю XX века — была вручена Золотая Медаль Всемирного Совета Мира. Этой высокой награды Аалтонен удостоен за статую «Мир» — наиболее яркое монументальное произведение скульптора.
Начиная с 20-х годов Аалтонен искал образы, в которых могла быть воплощена тема мира. Эти образы прошли в его творчестве серьёзную эволюцию.
Свои детские годы Аалтонен провёл неподалёку от Турку. Здесь он окончил народную школу, и, работая в каменоломнях, впервые познал секрет гранита, материала, в котором в последствии часто воплощал свои замыслы. В Турку находится старейшая в стране художественная школа, в которой Аалтонен занимался под руководством опытного педагога, известного,известного финского пейзажиста Виктора Вестерхольма. В этом городе осенью 1967 года был открыт задуманный ещё при жизни Аалтонена музей его творчества, воздвигнутый по проекту сына художника — Матти и жены сына — Ирины. Аалтонен в 1915 году получил диплом живописца и в течении всей своей жизни писал картины, предпочитая пейзажи родных мест, изображая окружающих его близких людей. Накапливая опыт и знания, он быстро овладел спецификой скульптурного языка, освоил богатство пластических приёмов.
Музей Вяйне Аалтонена в Турку стал в наши дни подлинным центром по изучению и пропаганде наследия финского мастера.

ВЯЙНЕ ААЛТОНЕН . МИР