ЗАПИСКИ О ХУДОЖНИКАХ

Похоже. и нет в мире другого такого города, как Таормина, история которого совершенно изменилась бы с появлением там гранд-отеля.До того, то есть до середины 1870-х годов, Таормина, основанная в IV веке до н.э. греками на восточном побережье Сицилии, была тихим городком из тех, которые принято называть «забытый богом». Трудно понять, зачем его поочередно завоевывали римляне, вандалы. остготы, Византия, арабы, норманны. Анжуйская династия.Арагонская,’Савойская, Бурбоны, а в середине XIX века еще и поклонники революционного литератора Джузеппе Гарибальди. Единственным неоспоримым достоинством Таормины был, пожалуй, открывающийсясо склонов горы Тауро фантастической красоты вид на вулкан Этна и заливИонического моря.
Именно этот вид, как утверждает историк Таормины Антонио Д’Орто, и восхитил побывавшего здесь немецкого классика Иоганна Гёте, записавшего, что посещение Таормины обязательно для посещения путешественниками.
Увы. в вышедших под названием «Итальянское путешествие» дневниках Гёте нет заметок, датированных 6 мая, зато есть коротакая запись, сделанная в четверг. 10 мая 1787 года: «Добрых четверть часа мы ехали вдоль развалин, покуда не добрались до гостиницы — единственного восстановленного здания в этой части города. Из окон верхнего этажа далеко вокруг видны были только зубчатые обломки стен. За оградой гостиничного двора — ни зверя. ни
человека, ночью стояла мертвая тишина. Двери не запирались и не закрывались, для людей здесь все было так же мало приспособлено, как,например, в конюшне, и тем не менее мы спокойно уснули на матраце, которыйуслужливый веттурино ухитрился вытащить из-под хозяина».
Таормине пришлось еще долго ждать наплыва желающих полюбоваться ее красотами. И способствовал этому вовсе не великий поэт, а мало кому известный художник Отто Геленг. 20-летний прусский барон, выпускникБерлинской академии изящных искусств, приехал в Таормину в 1863 году по заданию немецкого «Нового музея». Геленг должен был запечатлеть
сохранившиеся памятники древней архитектуры. В Таормине их немного — собор, построенный в XII веке, дворец, возведенный во времена арабского господства, маленький римский театр Одеон, сооруженный в I веке до н.э. по
приказу Августа Октавиана, первого римского императора. и греческий амфитеатр. Геленг планировал закончить работу за неделю, а задержался, влюбившись в Таормину. на всю жизнь. Именно он подарил Европе главную достопримечательность этого сицилийского городка — неповторимый вид на морес высоты амфитеатра. Древние греки не случайно выбрали читать полностью »

МАЛЕНЬКИЙ СЫН АДМИРАЛА С УЛИЦЫ ГРИНА ЗНАЕТ НЕДОСТУПНЫЕ НАМ ТАЙНЫ
Гранту Гарибяну — двенадцать лет. По виду, как и положено, хрупкий мальчик, книгочей. Но если бы кто-нибудь взялся определять возраст души человеческой, в случае с Грантом он бы явно попал в тупик. Дело в том, что картины, которые мальчик с фантастической быстротой пишет на любом подручном материале, без стеснения занимают достойное место на выставках профессиональных художников. А те афоризмы на клочках бумаги, что мама Вероника во множестве великом подбирает вечерами в разных углах квартиры, не похожи на игры детского ума. ‘Необъяснимая зрелость чувствуется в живописи, в стихах и в афоризмах Гранта: откуда что взялось у человека, который только-только перешагнул рубеж четырех тысяч дней своих на земле?

…Грант не ходит в школу. Отец в свое время командовал кораблями и прочими плавсредствами, которые исправно охраняли Кольский полуостров, но попутно и отравляли окрестности всякой радиоактивной гадостью, от которой хуже всего приходится маленьким мальчикам…

Врачи удивляются — Грант часто рисует на своих картинах именно те лекарственные травы, которые и нужны ему для лечения, — как будто какой-то невидимый доктор диктует ему из-под самого поднебесья.

Родители сделали, кажется, все, чтобы с Грантом поговорили все мыслимые и немыслимые специалисты и по детскому творчеству, и по здоровью… Отец ушел в отставку — он понимает, что и маленькому Гранту, и героической маме нужна сегодня поддержка и опора. Папа сам сколачивает рамки для работ, (а их уже не одна сотня!), сам ведет переговоры по устройству выставок. Их было уже несколько: в московских школах и в престижных залах Внешнеполитической ассоциации, объединяющей бывших министров иностранных дел России, Америки, Японии… Президент ассоциации А.А. Бессмертных долго пожимал руку маленькому Гранту, который все-таки совершил по такому случаю выход в свет, тараща удивленные глазищи на приметы иной, ему незнакомой жизни: вернисаж, фуршет, иностранная речь… Все это не очень отразилось в его новых полотнах — он по-прежнему рисует море, небо, ангелов, а также свою собачку Лордика, которая бросается на каждого, кто входит в этот дом, обнюхивает -нет пи какой инфекции.
Вторую линию обороны держит мама Вероника — на ней — и хозяйство, и готовка своеобразной пищи для Гранта — бео соли, без сахара, без… без… А раз нельзя Гранту — то и вся семья, изображая на лицах несказанное удовольствие, ест более чем своеобразную пищу, приготовленную по рецептам древней веды.

Родители верят: однажды картины Гранта увидит-таки тот единственный Врач, который и грамотный диагноз поставит, и пропишет именно те лекарства и снадобья, которые помогут маленькому Гранту жить долго и счастливо. А счастливо — это значит, творя — как иначе?

Валерий ХИЛТУНЕН.

Из книги «Грант Гарибян. Живопись. Графика. Поэзия», которая выпущена издательским домом «Ясная поляна».

Капля как жизнь,
Упадет и за мгновенье умрет.
И эта невечность подавляет всех.
Навсегда все умрет,
Навсегда все уйдет.
И как это грустно,
Но это так.
Пустяк убьет весь мир.
Итак, пошел наш циферблат.
И ад кого-то заберет,
А может, Бог возьмет в полет.
Конца не чувствует никто
И зря.
А космос заберет меня, друзья.

Из записок Гранта:

«Чертеж изобретения. Каким должен быть зоопарк, чтобы звери были видны только с хорошей стороны».
«Как неприятно жить среди людей непокаянных».
«Самая грустная пора — бабье лето. Это как последняя капля мороженого».
«Два рисунка. Мозг человека, который тупой и мозг человека, который умный».

«Роман с эпохой»: восемьдесят слов о любви.

Приятная новость для ценителей изобразительного искусства: в художественной галерее «Палитра» открывается первая персональная выставка графических работ Яны Третьяковой, более известной горожанам как Яна Глазкова. Многие годы талантливая, но до сих пор не оцененная по достоинству тольяттинская художница работала иллюстратором в городской прессе (в первую очередь в «ПС»), сотрудничала с книгоиздателями, но возможность организовать собственную экспозицию в галерее появилась только сейчас.
Думается, что такая выставка должна стать заметным событием в культурной жизни города, поскольку незаурядный талант Яны, ее романтическое восприятие мира и виртуозное владение графической техникой давно известны тольяттинцам.

Восемь десятков графических листов, объединенных названием «Роман с эпохой», ждут своих зрителей.

Иван КАРАСЁВ.

Илья ГЛАЗУНОВ, народный художник СССР. Родился в 1930 г. в Ленинграде. В 1957 г. по окончании Института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Репина (г. Ленинград) переезжает в Москву. Его иллюстрации к произведениям Достоевского, Лескова, Куприна, масштабные полотна и т. д. вошли в золотой
фонд российской живописи. Основатель и ректор Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. Действительный член Российской академии художеств. Награждён многочисленными орденами, в том числе орденом «За заслуги перед Отечеством» II, III, IV степеней.

В течение тридцати лет Илья Глазунов является властителем дум современников. Восторги сопутствуют всем его выставкам, несмотря на превратности судьбы этого художника, взошедшего, как говорил М. В. Нестеров, «на тяжелую Голгофу искусства».

Автопортрет с семьёй. 1986 год.фрагмент

За армию, флот и монархию!

Во всех его биографиях значится «Илья Глазунов. Художник». Но его картины давно перестали быть только лишь произведениями искусства. Они — живописная летопись истории России, её славы и её трагедии, её героев и злых гениев.

«Глазунова -на БАМ!»

— Илья Сергеевич, ваша картина «Мистерия XX века» стала своеобразным портретом ушедшей эпохи. А если сегодня вы решили бы написать портрет эпохи нынешней, какие персонажи на ней разместили бы?

                                                                                                                                             Мистерия 20 века.   1977 год.   Фрагмент.

— Идея «Мистерии XX века» пришла ко мне задолго до конца XX столетия… Я прибыл тогда вдервые в жизни в некогда прекрасную Францию по приглашению графа Сергея Михайловича Толстого, главы ассоциации врачей Франции, актёров Ива Монтана и Симоны Синьоре, а также «французской Улановой» — балерины Ивет Шовире. Генерал де Голль выразил своё согласие позировать русскому художнику, но успел я нарисовать портреты только четырёх членов правительства Франции. Это было в 1968 году, когда неожиданно для всех в Париже разразилась начатая студентами революция. Вот тогда-то, оказавшись в центре революционных событий и студенческих манифестаций, когда Париж был парализован во всех сферах своей общественной и духовной жизни, я задумал написать монументальную картину «Мистерия XX века». Я смотрел, как для революционного задора пилили вековые каштаны у Сорбонны, а орущие демонстранты, в которых полицейские кидали газовые гранаты, несли портреты Мао Цзэдуна, Троцкого, Маркса и Че Гевары. Смятение людей, толпы народа, ночью собирающиеся у костров, и ставший навсегда памятным вестибюль одного из старейших университетов Европы — Сорбонны, где мраморная доска с именами героев разных лет, погибших за Отечество, была перечёркнута дерьмом и красовалась надпись: «Хорошо, что вы подохли».

Красные знамёна манифестантов напоминали мне порой советские фильмы о революции, и я, сидя в ночном парижском кафе, на спичечном коробке сделал эскиз своей будущей работы, где хотел передать в образах конкретных людей битву Добра и Зла, социальных, политических и философских идей катастрофического XX века. Напомню, что из-за этой картины меня хотели лишить гражданства и выслать из страны. При голосовании в ЦК КПСС только один голос перевесил общее мнение: «Хватит плодить диссидентов, пошлём Глазунова на БАМ рисовать в тайге ударников социалистического труда».
                                                                                                                           Вечная Россия.   1988 год.   Фрагмент.

                                                                                                           Вечная Россия.    1988 год.   Фрагмент.

Что касается нашего XXI века, то он только начался — с преступной трагедии развала бывшей Российской империи, (переименованной в СССР), когда «шоковая терапия» проводилась умело и нагло под вывеской демократических реформ. В 1999 году я написал картину «Рынок нашей демократии», в которой выразил своё отношение к концу XX века. Именно тогда советские люди, несмотря на их многонациональность, стали называться россиянами. А ещё не удельное княжество по территории, Россия обрела олигархическое понятие «новые русские», тогда как большинство населения оказалось за чертой бедности. В картине я пытался передать правду — кошмарную правду наших дней: быть или не быть России? Кто её продаёт и кто покупает? Эта работа отражает, с моей точки зрения, время, и мне приятно, что она любима молодёжью, судя по записям в книге отзывов в моей галерее на Волхонке.

— В конце 80-х на одной из ваших выставок в новой, перестроечной, России кто-то из посетителей написал в книге отзывов: «Горжусь тем, что я русский». А вы это чувство гордости за русский народ сегодня разделяете?
                                                                                                         Великий эксперимент.   1990 год.   Фрагмент

                                                                                                    Великий эксперимент.   1990 год.   Фрагмент.

— Моя формулировка: «Русский тот, кто любит Россию». Любовь к Отечеству можно сравнить с сыновней любовью к матери. Как известно, по убеждениям я монархист, потому что всё, что я люблю, создано при монархии. Но тем не менее не стоит забывать, что даже в тяжкие советские времена большевистской диктатуры именно наш многонациональный народ спас мир от фашизма. И Сталин на приёме в День Победы в Георгиевском зале Кремля поднял тост за великий русский народ. Мне думается, что XX век будет трагически памятен человечеству геноцидом русского народа, беспримерным в мире. Я всегда буду гордиться высотой духа русского народа, беспримерным в мире. Я всегда буду гордиться высотой духа русской культуры во всех её проявлениях и проклинать тех, кто довёл его до унижения и вырождения. «Россия распятая» — так называется моя книга. Но за распятием следует воскресение. Мы все верим в возрождение России, и каждый должен внести в эту великую миссию свою лепту.
                                                                                                        Сеятель.   1990 год.

Жизнь -это не рынок!

— Вы, монархист, любите цитировать фразу Александра III: «У России только два союзника армия и флот». Мы все знаем, в каком состоянии сегодня пребывает наша армия, знаем,что корабли тихо ржавеют якорях.Получается, что союзников у нас не осталось? И может ли культура чем-то помочь, исправить ситуацию?

— Я совершенно согласен с великим русским государем Александром III! Разумеется, никакие «мастера искусства» не могут создать могучей армии и могучего флота, которые мы распадом СССР потеряли в убийственных реформах
«шоковой терапии». Но я верю, что Президент РФ Д. Медведев, равно как и руководитель Правительства России В. Путин, несмотря ни на что, стремятся к возрождению нашей великой державы. Я считаю, что над природными и производственно-экономическими богатствами современной рыночной России должен быть введён строгий контроль государства. Это так же необходимо, как повышение рождаемости всех народов, входящих в состав России, но прежде всего русского народа, столь пострадавшего от большевистско-коминтерновского геноцида и многомиллионных потерь, которыми заплачено за победу во Второй мировой войне. А у американской демократии можно перенять не только бережное отношение к своим гражданам, но и наличие в некоторых штатах смертной казни для преступников — к ним я бы отнёс и наркоторговцев, и прочих губителей не только нашего генофонда, но и экономики. Пора уже объявить беспощадную войну алкоголю и Haркотикам.                                                                                                                   Возвращение блудного сына.   1977 год.

Задача же художников и людей мира искусства не заниматься убожеством пресловутых инсталляций и прочих проявлений антиискусства, убивающих духовность в нашем обществе, а бороться за возрождение былой духовности и национального самосознания. Искусство должно помогать воспитанию и созданию национальной волевой элиты. Недаром же Врубель, словно предчувствуя катастрофу смертоносной революции февраля и октября, призывал современников будить величавыми образами дух. И не надо внушать молодёжи, что жизнь — это рынок. Не рынок главное, а созидание. Дух — вот основа всего!

Юлия ШИГАРЕВА

Этот «разнесчастный» Ганнушкин

Лет десять назад, когда его пригласили работать в журнал «В мире книг», он прямо-таки задохнулся от обиды. «Я к вам приду только тогда, когда ваше издание будет называться «В мире Книги»,— сказал, как отрезал, Евгений Александрович. И это была не бравада, а глубочайшее убеждение мастера, всю свою сознательную жизнь посвятившего Книге.

В МАСТЕРСКОЙ ХУДОЖНИКА
— Слушай, Женя! — как-то сделал для себя открытие его друг.— Да ты самый народный из всех народных художников.

Оговоримся сразу: в отличие от именитых коллег официально высокого титула народного ему никто пока не присваивал. Но вряд ли можно сегодня найти домашнюю библиотеку, в которой бы не оказалось книги, обязанной своим появлением на свет наряду с. их авторами и художнику Евгению Александровичу Ганнушкину.

Евгений Александрович, как говаривали в старину, мастер книги божьей милостью. Он удивительно тонко чувствует атмосферу литературного произведения, его стиль, мировоззрение автора, эпоху. Его стихия—орнамент, постраничное узорочье, напоминающее старинное . серебро.

Корнями Ганнушкин уходит в старую профессорскую Москву, на Поварскую улицу, в Хлебный переулок. Там сейчас висит мемориальная доска в честь его деда — знаменитого доктора Ганнушкина. Художник Ганнушкин своим искусством как бы перекинул мост, соединяющий старую арбатскую профессорскую культуру с нынешней.

Главное для него — как художника, соавтора книги — характер, настроение, интонация шрифта, орнамента, каждой буквы. На протяжении десятилетий он не изменяет любви к тщательнейшему рукодельному исполнению. Но вместе с тем он может так же естественно и талантливо сделать, например, книги В. Астафьева или И. Эренбурга, применяя монументальное шрифтовое решение и умело используя современный пластический язык. Не зря именно ему, Евгению Ганнушкину, поручали сделать надписи на памятнике Карлу Марксу в Москве, на мемориальной доске Михаилу Светлову..
С тех пор более 1.600 книг пришло к нам с авторской подписью Ганнушкина. И в каждой из них своя изобразительная трактовка. Скажем, в таких трудах, как «Людвиг ван Бетховен. Жизнь. Творчество. Окружение», «Государственная Оружейная палата».

Художник создал и свой собственный жанр книги — книгу-памятник, монументальный и ассоциативно значимый.

Возможно, кому-то вышедшие из-под его рук издания покажутся элитарными, рассчитанными на узкий круг книголюбов и специалистов. Однако миллионные тиражи книг, которым дал путевку в жизнь Евгений Александрович, говорят об обратном.

Одно только обстоятельство удручает Евгения Александровича.

— Человек я самый что ни на есть разнесчастный,— печально вздыхает он и непритворно сокрушается,— ни один мой оригинал не был издан должным образом…

Г. АНИСИМОВ.

М. ЛАЗАРЕВ.

Гампельн Карл Карлович (1794-1860). Глухонемой художник-гравёр. Учился в Вене в училище для глухонемых. Впоследствии работал учителем рисования и гравирования в училище для глухонемых. Работал в Петербурге и Москве. Автор многочисленных портретов, сцен из Отечественной войны 1812 года, жизни помещиков, быта крепостных актрис.

Cергей Львович Пушкин (1770—1848). 1824

Отец поэта. Получил светское воспитание, хорошо знал французскую и отечественную литературу. По воспоминаниям его дочери О. С. Павлищевой Сергей Львович был «создан для общества, которое умел он оживлять неистощимою любезностью и тонкими остротами, изливавшимися потоком французских каламбуров. Многие из этих каламбуров передавались в обществе как образчики необыкновенного остроумия». Сергей Львович совершенно не занимался управлением своих родовых имений, что привело к полному расстройству его денежных дел. Мелочная скаредность и сентиментальная слезливость отца вызывали раздражение поэта. В период Михайловской ссылки отношения между С. Л. Пушкиным и опальным поэтом значительно осложнились. Причину этого А. С. Пушкин объясняет в письме В. А. Жуковскому (октябрь 1824 года): «Отец, испуганный моей ссылкою, беспрестанно твердил, что и его ожидает та же участь; Пещуров, назначенный за мною смотреть, имел бесстыдство предложить отцу моему должность распечатывать мою переписку, короче быть моим шпионом…»

Пушкин ошибался в неблаговидных намерениях своего отца: Сергей Львович отказался от надзора за сыном. Впоследствии родственные чувства и сыновняя почтительность стали преобладающими в отношениях сына и отца.

После смерти С. Л. Пушкина портрет перешел к его сыну Льву Сергеевичу, унаследовавшему родовое имение Пушкиных «Волдино». В 1911 году при переходе болдинского имения в ведение государства портрет был передан в Пушкинский дом (Институт русской литературы), откуда поступил во Всесоюзный музей А. С. Пушкина.

Портрет девушки и мальчика. Итальянский карандаш, сангина, акварель. 1827.
Далеко не первоклассный рисунок из Переславля-Залесского. Его реставрировала Е. А. Костикова, заслуженный работник культуры РСФСР,

— Эта вещь числилась в музее как репродукция,— вспоминает Елизавета Андреевна.— И я предполагала отдать ее стажеру — их у нас в год бывало до 60 человек. Но при более пристальном изучении оказалось, что это не литография, а рисунок итальянским карандашом на хорошей бумаге, с подцветкой. И хоть работа не бог весть какая ценная, я заинтересовалась, взялась за нее сама. Повозиться пришлось много.

Дама с девочкой. 1815 год.

Гамон-Гаман Георгий Несторович (1880-1964) — русский советский художник. По происхождению датчанин. Учился в Петербургской Академии художеств. В годы репрессий был арестован. Во время оттепели вернулся в Москву.

Поднимающиеся из-за горизонта лучи иногда образуют систему параллельных дуг.

НЕСРАВНЕННОЙ СИЛЫ И КРАСОТЫ
В самом деле одним из чудеснейших явлений природы, полярным сиянием, обычно можно любоваться за северным или южным полярным кругами, в Арктике или Антарктике. Однако, хотя и довольно редко, поступают сообщения из средних широт обоих полушарий. Например, в сентябре 1859 года полярное сияние наблюдалось почти по всему северному полушарию, в феврале 1872 года — в Египте, Индии, Гватемале. В январе 1938 года — в Алма-Ате, Севастополе, на юге Африки, в 1958 году — в Москве и Одессе. В Ленинграде обычно слабое сияние можно увидеть в ясные ночи, а на широте 40—45 градусов — всего один раз в десять лет. Все дело в интенсивности явления: чем сильнее оно проявляет себя в высоких широтах, тем больше область его возможного наблюдения. Грандиозным выглядит сияние из космоса.

Когда лучи встречаются в зените, вспыхивает удивительной красоты плазменная «корона».

Пожалуй, лучшее описание полярных сияний можно найти у норвежского полярного исследователя Фритьофа Нансена. Он видел их немало во время дрейфа «Фрама»: «…И вдруг северное сияние расстилает по небосводу свое затканное серебром то желтое, то зеленое, то красное покрывало; вот оно расходится, потом опять беспокойно собирается в волнистые складки, развертывается и колышется серебряной лентой. Ярко вспыхивают снопы огней и радуги». И еще. «…Вот оно… Северное сияние, несравненной силы и красоты… Редко, пожалуй, даже никогда не видел я такого великолепия красок… Вдали, на западном крае горизонта, взвился по небу огненный змей; сверкая все сильнее и ослепительнее, он распался на три части… Вдоль змеев колебались и снопами взметались лучи, словно волны, гонимые бурей в эфире…».В этих описаниях Ф. Нансена — практически все типы сияний, которые ученые объединяют в три группы: ленточные, диффузные и лучистые. Главная особенность ленточных (они могут быть в виде полос и дуг) в чрезвычайно большой протяженности — иногда на десятки тысяч километров при вертикальной мощности в несколько сотен километров. Дуги чуть покороче: пять-шесть тысяч километров при толщине всего несколько сотен метров. Часто ленты стелятся одна над другой, образуя многоярусные занавеси (драпри). Лучистые сияния создаются множеством узких световых пучков идущих от горизонта до зенита.

Одна из грандиознейших форм полярного сияния — драпри.

Конечно, люди, жившие на Севере, давно обратили внимание на полярные сияния. И невольно задумывались над причиной красочных небесных видений. М. В. Ломоносов, с детства хорошо знакомый с небесными сполохами, много работал над разгадкой их тайны. Он первый высказал предположение об электрической природе полярных сияний, примерно за полтора столетия до того, как это было выяснено в результате научных исследований.

Особое внимание ученые обратили на полярные сияния, когда была обнаружена зависимость от их повторяемости и интенсивности условий прохождения коротких радиоволн в Арктике и Антарктике. В моменты разгорания небесных пожаров коротковолновая радиосвязь резко ухудшалась, а длинноволновая улучшалась. Было ясно, что световые эффекты на небе вызваны свечением разреженных газов в верхних слоях атмосферы, обусловленным влиянием магнитного поля Земли. Но понять, как передается это влияние, было нелегко, пока не появилась возможность регулярного зондирования верхних слоев атмосферы с помощью геофизических ракет.

Первая такая ракета была запущена советскими учеными в 1957 году С острова
Хейса на Земле Франца-Иосифа. Впоследствии метод ракетного зондирования стал едва ли не основным в физике атмосферы. Установленные на ракетах специальные счетчики    обнаружили на высотах около тысячи километров над поверхностью Земли мощные потоки отрицательно и положительно заряженных частиц (электронов и протонов). Они вторгаются в земную атмосфсру с так называемым солнечным ветром, порождаемым нашим светилом.

Он «дует» постоянно, со скоростью 300—600 километров в секунду, так что оказывается вблизи Земли через один — три дня. Особенно усиливается солнечный ветер после читать полностью »

Галлен-Каллела Аксель Вальдемарович (1931) русский советский художник.

Иллюстрации к  «Калевале»

Руна тридцать девятая

«КАЛЕВАЛА»

Свыше ста лет назад по глухим деревушкам российской беломорской Карелии бродил страстный собиратель народных песен — рун. Человек этот, доктор Элиас Лёнрот, вышел из крестьянской семьи. Глубокое знание крестьянского быта и характера, страстный интерес к народному творчеству влекли Лёнрота к странствованиям по родной земле, к собиранию памятников народной поэзии.

Он шел в глухие, болотистые, подчас едва проходимые дебри Карелии, доходил до берегов Ледовитого океана, жил в нищих избах карельских крестьян, ночевал в лапландских юртах на оленьей шкуре. Разложив на коленях, на деревянной дощечке, читать полностью »

Гальдяев Владимир Леонидович (1938) — советский художник -график

Иллюстрации к повести Сергея Есина «Мемуары сорокалетнего»

Гравёр из Лейпцига Гедан

Портрет Виктора Гюго.   1890 год