Медведев Сергей

В Новом Осколе Белгородской области, основанном некогда в качестве «стоялого острога» с засекой по указу царя Алексея Михайловича, воздвигнут памятник его державному основателю. Автором первого в России монумента второму из династии Романовых выступил молодой московский скульптор Сергей Медведев (1973). Его имя знакомо постоянным посетителям выставок Московского и Российского союзов художников, но пока ещё не известно широкой общественности. Впрочем, это, возможно, не за горами. Как выражается сам Сергей, после окончания в 1997 году Московского художественного института им. В.И. Сурикова для него настало время шлифования таланта, и, судя по работам последних лет, среди которых можно выделить памятник Савве Мамонтову в Ярославле и монумент Солдату-освободителю в городе Мышкине, самосовершенствование приносит свои плоды.

— Сергей, насколько рано вы ощутили себя скульптором? Не возникали ли сомнения при поступлении в Суриковский институт, при выборе факультета?

— Нет, напротив, у меня всегда было ощущение некоей предначертанное. И за это нужно сказать «спасибо» моим родителям, которые с детства, заметив способности, заставляли меня рисовать и лепить.

— А родители ваши тоже из художественного мира?

— Мама Лариса Борисовна окончила Московский архитектурный институт, отец Олег Сергеевич — факультет графики Суриковского института. Он — прекрасный график и живописец. В советское время работал в Торгово-промышленной палате, занимался организацией выставочного пространства, решал архитектурные задачи. В последнее время у нас с отцом получился тандем: он выступает как архитектор, я — как скульптор. Так получилось и при создании памятника царю Алексею Михайловичу.

— Были ли сложности с воссозданием в бронзе образа «Великого Государя и Великого Князя, Всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца»? Ведь мы имеем не такую уж богатую и выразительную его иконографию.

— Я, кстати, изначально не «согласился» с существующими изображениями Алексея Михайловича. На дошедших до нас портретах он выглядит слишком мягким для самодержца, этаким домашним пуфиком с пухлыми щёчками. Не верю, что таким мог быть Царь всея Руси. Хоть он и назван «Тишайшим», войны при нём шли, и государство активно прирастало новыми землями. Поэтому я попытался трактовать его более суровым, властным. Между памятником и существующими в учебниках по истории изображениями царя есть внешнее сходство, но психологическая трактовка личности — другая.

— А как вы относитесь к тому, что памятник Алексею Михайловичу установили на месте, где раньше стоял Ленин?

— По ряду причин считаю, что это правильно. Во-первых, именно он основал Новый Оскол. Во-вторых, Россия всегда была, что называется, намоленной страной, а Ленин — кто бы спорил, сильная личность, весьма умный человек — навязал ей атеизм. Но эта эпоха прошла, и мы возвращаемся к вере…

— Для вас это понятие, кажется, не пустой звук…

— По моим понятиям верующий — значит действующий, то есть регулярно посещающий церковные службы, соблюдающий посты и другие догматы веры. Так я жил прошлый год. Но сейчас я, скорее, верящий, то есть признающий существование Бога.

— А какие свои творения вы признаёте совершенными? Иными словами, есть ли работы, которыми гордитесь?

— Нет. И меня это радует. То, что было до сегодняшнего дня, -всего лишь этапы, которые проходишь во время формирования. Вот сейчас я чувствую себя дозревшим и профессионально, и внутренне. Есть задумка создать композицию «Адам и Ева» и мраморную работу «Духовное освобождение», которую я начал ещё на четвёртом курсе института. Тогда меня с этой идеей никто не поддержал, и, хотя за практику поставили пятёрку, работу эту я бросил, а сейчас вижу, какой она должна быть, и сделаю её заново.

— А как же памятники?

— Я уже выиграл конкурсы на установку в следующем году в Симферополе памятников композитору Алемдару Караманову и писателю Анатолию Домбровскому. Но это, по мне, не искусство в его высоком понимании, не «апогей творчества», а всего-навсего монументальная крупная скульптура, основанная на простой арифметике и соблюдении пропорций. Искусство здесь заканчивается после создания эскиза, а дальше — всё просматриваемо, предсказуемо. Во время настоящей творческой работы ничего нельзя просчитать заранее. Там такие открываются бездны, что итог абсолютно неизвестен.

— Вас послушаешь — придёшь к выводу, что современного монументального искусства в высоком значении этого слова попросту нет…

— Судя по тому, что я вижу в последнее время, это недалеко от истины. Столько уродства лепится! Причём авторы ничуть не обеспокоены тем, что их работы будут стоять на улицах и площадях и травмировать человеческую психику, в первую очередь детскую. Они руководствуются только желанием хорошо заработать. Доминирование наживы создаёт колоссальное нарушение городской среды как целостной структуры. Какое тут может быть искусство? Помню, в детстве мы с родителями часто ходили в Донской монастырь, рядом с которым жили. На его кладбище тоже есть памятники из бронзы и мрамора. И выполнены они изумительно, хотя сделаны на заказ, а не в качестве творческих самостоятельных работ. Само отношение скульпторов к своему делу было другое. Сейчас авторам мешают спешка и стремление побольше заработать. Но искусство — не та область, где можно урвать, не потеряв в качестве. Не будет чистоты, если ты идёшь этим сомнительным путём. Будет в лучшем случае ремесленничество, а по большей части — обыкновенная профанация.

— Но есть ли современные скульпторы, чьи памятники вам нравятся?

— Да, например, работы моего учителя народного художника России профессора Михаила Переяславеца. Он всегда творит с каким-то особым благородством, у него чёткий внутренний стержень. Для него ни деньги, ни установленные сроки не имеют значения — важен только результат. Он, кстати, был воспитан выдающимся скульптором Львом Кербелем. Если же подходить к «истории вопроса» в целом, то к качественным вещам для меня относятся, к примеру, памятник Нахимову в Севастополе, изваянный Николаем Томским, композиция «Преподобный Савва Сторожевский и князь Юрий Звенигородский» Андрея Ковальчука в Звенигороде, в Москве — Маяковский на Триумфальной площади Александра Кибальникова, Юрий Долгорукий на Тверской площади, конечно, опекушинский Пушкин… Сейчас, к сожалению, налицо снижение общего профессионального уровня скульпторов, работающих над монументами. И это при том, что в России продолжает существовать сильнейшая реалистическая школа, которая в Европе давно утеряна! Памятники нужно делать хорошо, но высокое искусство требует куда большей самоотдачи.

Беседу вела Светлана Носенкова.

Комментировать

Поиск
загрузка...
Свежие комментарии
Проверка сайта Яндекс.Метрика Счетчик PR-CY.Rank Счетчик PR-CY.Rank
SmartResponder.ru
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
карта