Нитч Герман

 

Герман Нитч (1937) — австрийский художник, философ, теолог.

 

 

 

 

В помещении «Stella Art Foundation» в Скарятинском переулке открылась выставка «Герман Нитч. Театр оргий и мистерий» осуществленная при поддержке Австрийского культурного форума в Москве. Это первая в России персональная выставка знаменитого австрийского художника, одного из основателей» венского акционизма» — самого экстремального течения в современном искусстве. Один из моих коллег рассказывал, что в отечественном интернет-магазине, торгующем редкими DVD, сборник документации перформансое венских акционистое предлагался в разделе «Хоррор! Что, в общем-то, вполне обосновано, учитывая, что в 60о годы в ходе своих перформансое австрийские художники, охальники и мистики, существовавшие на грани ритуала и гиньоля, кромсали туши животных, испспьэовали мену и экскременты, кровь, бинты, хирургические инструменты кдругие колющие и режущие предметы, которыми они, в том числе по-на-стоящвму, увечили себя, добиваясь таким образом предельной остроты и подлинности физического переживания искусства, существующего по ту сторону любых условностей и конвенций, в пространстве невыразимого и неназываемо-го персонального опыта. Из всех венских акционистое Нитч — единственный, кто занимается перформансами и по сей день, так что на московской выставке можно увидеть фотографии его акций начиная с 1960-х годов и фильмы, снятые в 1980 — 2000-е годы. Правда, сначала зритель попадает в зал, увешанный масштабными абстрактными полотнами с потеками и всплесками краски и распятыми на холстах белыми рубахами (в которые Нитч облачается

во время своих акций). А также табличками с надписями «Отдельные произведения могут вызвать эстетический и эмоциональный протест Они так же запрещены к просмотру лицам младше 21 года» оберегающими вход в ддете помещения, где показывались видео и фотографии, запечатлевшие действа «Театра оргий и мистерий» Крови со скотобоен, пропитой во время этих представлений, и правда, хватило бы для съемок не одной серии какой-нибудь «Резни бензопилой в Техасе» Но испугаться при виде этого очень отточенного зрелища все же сложно. Композиции снимков, запечатлевших толпы людей в красиво забрызганных красным белых одеждах на фоне полей или баремных интерьеров, рассчитанно отсылают к классическому искусству, и даже распятые туши читаются как цитаты из Рембрандта, Хаима Сутина и Фрэнсиса Бэкона Что же до струящейся по обнаженным телам участников «оргий и мистерий» крови животных и их внутренностей, которые люди приматывают к себе бинтами, а затем картинно кромсают, то они вызывают ассоциации не только с ритуальными жертвоприношениями, но и с по-своему изощренными «спецэффектами» средневекового площадного театра или «двора чудес» с мнимыми больными и фальшивыми целителями. Образ художника-жреца и шамана, который выбрал для себя Нитч, конечно, делает его очень уязвимым для упреков в шарлатанстве. Тем более что искусство, отстаивающее возвращение к вечным ценностям — например, ценностям мистического опыта, — как известно, быстрее всего начинает казаться устаревшим. И правда, даже в самых недавних съемках нитчеанских действ есть нечто старомодное и даже ностальгическое. А именно дух энтузиастического единения, которое делает измазанных кровью участников оргий и мистерий слегка похожими на забрызганных грязью посетителей Вудстока. Та самая атмосфера, которую так тщательно (но, пожалуй, тщетно) пытался создать явно пошедший по стопам Нитча наш собственный радикал и шаман Олег Кулик в своей «Пространственной литургии» на фестивале «Арх-стояние».

Герман Нитч с его стремлениями превратитъ искусство в опыт, подобный мистическому или религиозному, приехал в Москву на редкость вовремя — в момент ожесточенных дебатов о самой возможности «духовного» в современном искусстве. С одной стороны, эту возможность оспаривают сами деятели актуального искусства, полагающие, что долг художника сегодня — заниматься социальной критикой, а все остальное есть фарисейство. С другой стороны, в праве каким бы то ни было образом затрагивать религиозные сюжеты актуальному искусству, как известно, ожесточенно отказывает православная общественность, готовая провозгласить богохульством любое высказывание о божественном, сделанное современным художественным языком. Нитч, к слову, с подобными проблемами столкнулся еще в 1966 году: тогда его обвинили в оскорблении религиозных чувств и на полгода запретили заниматься художественной деятельностью. Но у австрийского художника такого рода запреты остались далеко в прошлом; сегодня это признанный живой классик со всеми регалиями в виде государственных наград, ретроспектив в прославленных мировых музеях. И даже создатель целых двух собственных музеев — в Австрии и в Италии, в Неаполе.

Герман НИТЧ ответил на вопросы газеты «Культура»

— Совсем новая, 2010 года, живописная серия, представленная в «Stella Art» называется «Живопись действия’.’ В результате каких «действий» получились эти полотна? И как вообще в вашем творчестве соотносятся акции и живопись?

— Я все свои полотна создаю в процессе перформансов. С краской, которая расплескивается и размазывается по холсту, я работаю не как традиционный живописец, но как перформансист: это не материал, но вещество. Живопись -это первая ступень акции, это акция, которая разыгрывается на поверхности холста, в двухмерном пространстве. Малые, чисто живописные акции могут быть и самодостаточными — тогда их итогом становятся полотна вроде тех, что я привез в Москву. Но они могут стать частью большого представления, такого, которое выходит за пределы холста и уже не привязано ни к поверхности картины, ни к живописным материалам. В больших акциях используются кровь, внутренности и туши животных, и проводиться такие акции могут где угодно — в церкви, в лесу, на берегу моря.

— Как часто вы устраиваете большие акции, и есть ли у них постоянный сценарий?

— Раньше я устраивал акции по всему миру, но в 1971 поду мы вместе с моей женой купили имение в Австрии. Принцендорф — это барочный замок с угодьями, и с тех пор я устраиваю акции в основном там. Что касается актеров, а в некоторых случаях их число доходит до 500, то это, в основном, студенты со всего мира, проблем с желающими поучаствовать в акциях не бывает. В моих акциях есть какие-то постоянные элементы, но я не придерживаюсь одного и того же сценария, стараюсь развивать и совершенствовать мое искусство, делать акции более интенсивными, насыщенными.

— Вы называете ваши акции «Театром оргий и мистерий». «Мистерии — вид искусства, который трудно представить вне связи с той или иной религией. А какая система верований стоит за вашими акциями?

— Я очень долго изучал историю религиозного сознания и могу сказать, что мистерии не являются достоянием какой-то одной определенной религии — они присутствуют в самых разных культурах.

— А сами вы являетесь адептом какой-либо религии?

— Я верю в жизнь и бытие, в природу и космос.

— Природа и космос — это дружественные или враждебные человеку силы?

— Мы и есть эти силы, только не знаем об этом.

— Как вы соотносите ваши акции с христианством? Ведь у вас, так или иначе, постоянно присутствует распятие — распятью туши животных и отождествленные с ними, подвешенные на крестах участники акций…

— Я бы назвал то, чем я занимаюсь, своего рода религиозной археологией. Мне хочется пройти историю религий вспять, отмотать пленку назад вернуться к самым ранним верованиям, отследить историю религий до тотемизма, когда люди поедали убитых животных, чтобы отождествиться с ними. Я использую элементы обрядов, чтобы показать историю развития нашего сознания. Ведь лучший мир — это все равно только тот, в котором мы живем, который нам известен. И с помощью старых символов я могу вновь ощутить этот мир.

— В современной культуре жестокость по отношению к животным табуирована даже больше, чем публичное самоистязание художника-человека…

— Но если мне для моих акций нужны кровь, внутренности, плоть, их все же легче взять у животных. Это же не я придумал скотобойни — они существуют, потому что мы едим мясо. И я в любой момент могу купить там тушу животного, которого наше общество уже приговорило к смерти и убило.

— А что эти животные значат в ваших акциях — это те, кого мы приносим в жертву вместо себя?

— Мои акции никак не связаны с меркантилизмом жертвоприношения Туши в них — материал эстетического воздействия. Знаете, Эжен Делакруа каждое утро ходил на скотобойни в поисках вдохновения — его восхищали цвета и текстуры. которые он мог там увидеть.

— Вы настаиваете на эстетическом восприятии ваших акций, но при этом работаете с такими мощными, архаическими, выходящими за рамки рационального сознания символами. Не боитесь оказаться учеником чародея, разбудившего силы, которыми он не в состоянии управлять?

— Я много занимался философией, историей религии, мистическими традициями, но некогда не увлекался эзотерикой. Мое искусство, как я надеюсь, как раз помогает нащупать эту границу, обозначить ее, чтобы никто по неведению ее не переступил, не свалился в пропастъ.

— На какой философской традиции вы основываете ваше художественное мировоззрение?

— Я изучал много чего — от Платона и буддистских мыслителей до Гегеля и Шопенгауэра. И всегда стремился вжиться в то или иное учение, но при этом не принимать его безоговорочно на веру. Большую рель в моем понимании бытия сыграл Ницше, который говорил, что он приветствует жизнь. В этом я с ним безоговорочно согласен — я тоже говорю жизни «да!

— Какое воздействие призваны оказывать ваши акции, к чему они должны привести публику?

-Они должны помочь нам обрести нашу подлинную идентичность, привести к просветлению.

— К просветлению через ужас, к катарсису, как в античной трагедии?

— К просветлению как ясности сознания. Я достаточно долго занимался дзен-буддизмом, ключевым понятием которого является сатори — просветление, постижение истинной природы человека и мира. Вот примерно этого я хочу добиться.

— Но ваши акции напоминают не столько дзенские медитации, сколько дионисийские вакханалии.

— Это очень частое и опасное заблуждение, связанное с моей деятельностью. На самом деле, я вовсе не стремлюсь реконструировать и реактивировать старые культы, дионисийство или что-либо еще. Дионисийство — это воздействие через психологию, через снятие табу. Я же хочу воздействовать через эстетическое восприятие. Для меня очень важно высказывание Людвига Витгенштейна: «Мистическое — не то, как мир есть, а что он есть? Есть две формы сознания — сознание информации, устроенное как библиотека, где все разложено по полочкам, и сознание состояний. Фрейд говорил, что во время коитуса сознание отступает. Но я с ним не согласен: для меня как раз важно не отключать сознание во время любых переживаний, именно осознанность придает им ценность. И дионисийский экстаз важен, только если мы можем пережить его осознанно, а не с помутненным сознанием.

— В 1960-е годы для многих венских акционистов был важен пафос протеста против общества и государства. Насколько этот социально-критический посыл важен лично для вас?

— Меня политика никогда не интересовала. Я вообще считаю, что политика -это самое большое несчастье мира Еще в детстве я познакомился с тремя разными политическими системами. В возрасте пяти лет я должен был кричатъ «Хайль Гитлер». После окончания войны я слушал по радио русских, ругавших капитализм, и американцев, ругавших коммунизм, — победив в войне, союзники продолжали биться между собой. Уже ребенком я понял, что не хочу связываться ни с чем из этого. Я рано понял, что политики — это недообразованные люди, и всю жизнь смеялся над ними, над теми лекарствами, шарлатанскими зельями, которые они пытались прописать миpy. И марксизм меня тоже никоща не интересовал, даже тогда, когда он был очень популярен у моего поколения.

— Кто вам близок из современных художников?

— Я очень ценю Йзэефа Бойса. Мы с ним были знакомы, он даже помог мне получить разрешение на пребывание в Германии, когда в 1967 году л решил уехать из Австрии — меня же там арестовывали за мои акции, и на полгода запретили заниматься художественной деятельностью. Бойс тогда сказал, что я очень важен для искусства и что, если меня не пустят в Германию, он сам из нее уедет в США. В США я тогда тоже побывал — мое искусство там очень хорошо воспринли, там была своя традиция хеппенинга. Алан Калроу очень ценил то, что я делал.

Беседу вела Ирина Кулик.
Брижит Бардо призвала бойкотировать фестиваль боди-арта
В Вене прошла пресс-конференция знаменитой французской актрисы Брижит Бардо. Она призвала общественность бойкотировать фестиваль боди-арта, организованный лидером «Венского акционизма» художником Германом Ничем.

Бардо обвинила перформансиста в устройстве «сатанинского спектакля», во время которого художник якобы будет резать свиней и быков, а затем их кровью писать авангардистские картины. Обличительный пафос Бардо разделил и Лидер австрийских правых Йорг Хайдер, обвинивший Нича в развращении молодежи, оскорблении религиозных чувств и общественной морали. Между тем известный перформансист не выказывает и тени беспокойства, поскольку власти не могут запретить фестиваль, устраиваемый в частном владении художника в Принцендорфе (50 км от Вены), а австрийское телевидение уже купило права на его съемку. И вообще, Ничу только возмущение общественности и нужно. С самого момента своего возникновения в середине 50-х группа «Венский акционизм» стремилась путем провокаций и коробящих перформансов разбудить «сонно-сытое австрийское общество». «Театр оргий и мистерий» Нича в 60-70-е считался самым авангардным в мире. Мазохистские акции венцев — прижигания, самораспятия — вызывали интерес у мировой критики, озноб у публики и негодование у церкви. Правые по-прежнему клеймят Нича за кровопускания, хотя уже много лет назад было известно, что художник тайком приобретает «кровавые пигменты» на венских бойнях. Скорее всего, это неведомо Бардо — в те времена она была занята своей кинокарьерой. Теперь же ее воинствующее вегетарианство сослужило добрую службу Ничу, о выходках которого художественная общественность почти забыла.

 

Комментировать

Поиск
загрузка...
Свежие комментарии
Проверка сайта Яндекс.Метрика Счетчик PR-CY.Rank Счетчик PR-CY.Rank
SmartResponder.ru
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
карта