Пархоменко Любовь

parhomenko lОна говорит о себе, что всегда идет по пути наибольшего сопротивления. Окружающие считают ее слегка сумасшедшей, но уважают и часто призывают в верховные судьи. Хрупкая с виду Любовь Пархоменко проделала пешком путь от Тольятти до Архангельска и давно уже считается живой легендой среди художников.

 

«Мне крупно повезло в жизни, я научилась ценить и понимать красоту человеческого ума». Любовь ПАРХОМЕНКО

 

ДОСЬЕ

Родилась в 1953 году в Казахстане. 8 1980-83 гг. окончила куйбышевскую художественную школу, в 1989 — истфак МГУ им. М.В. Ломоносова (отделение истории искусства),а в 2003 г. — аспирантуру в альма-матер. С 1988 г. участник всесоюзных, общероссийских и международных выставок. С 1995 г. — редактор газеты «Художник России». Член Союза художников России с 1996г., член МСХ с 2003 г.

 

Тольяттинскому союзу художников исполнилось 15 лет. На этот юбилей съехались творческие деятели из разных уголков России. Но больше всего тольяттинские мастера ждали самого строгого и в то же время самого справедливого своего критика — художницу, которая покинула наш город 22 года назад, Любовь Пархоменко.

Муравейник

В самом начале нашей встречи Любовь Александровна сразу оговорилась, что единственная «запретная тема» — ее личная жизнь. Этого табу она придерживается давно, и какие тайны хранятся за секретной дверью — остается только гадать. Все, на что готова расщедриться хозяйка, — история ее детства в детдомах Казахстана. Но и об этом — одной строчкой. Для того лишь, чтоб обозначить точку отсчета начала «настоящей жизни» — 1969 год.

Именно тогда группу детдомовских ребятишек из знойного Казахстана отправили на комсомольскую стройку в Тольятти. Юной Любе Тольятти показался кишащим муравейником.

— Мне тогда было пятнадцать, — вспоминает Любовь Пархоменко. — Нас привезли в строительное училище № 54. Кроме этого здания да сосен вокруг, на улице Победы тогда больше ничего не было. После казахстанской степи для меня это было очень необычным. Я все думала: вот ведь люди живут — днем и ночью идут машины с грузами, что-то строится, работа кипит.

65 копеек в месяц на человека, добротная фуфайка и пара обуви — вот и вся «материальная база» комсомольцев-строителей из Казахстана. А Пархоменко, к тому же, лишилась и обувки — казенные галоши были на семь оазмеров больше девичьей ноги. Жили ребята в общагах, по одну сторону от которых располагались палаточные лагеря военных строителей, а по другую — «колючка», за которой зеки строили заводы…

«Ой, Пархоменко, тяжелый у тебя характер, трудно тебе придется в жизни!» — эти пророческие слова своего преподавателя эстетики Любовь Александровна часто вспоминала тогда, вспоминает и сейчас.
Страсть к рисованию у будущей художницы проявилась еще в детстве, в Казахстане. Любина школьная учительница, заметив способности ученицы, стала приносить ей краски и кисти. А потом дома у той же учительницы Пархоменко впервые увидела картины русских живописцев и долго не могла отвести от них взгляда.

После окончания тольяттинского строительного училища девушка успела поработать в Жигулевске на фабрике художественных изделий: занималась росписью по дереву, украшая вазы, шкатулки, детскую мебель. Одновременно Любовь училась в вечерней художественной школе в Самаре, там же, в лабораториях медицинского института, занималась анатомией. Но это вовсе не означало, что интересы Пархоменко резко сменились.

parhomenko3

— Понимете, художник должен уметь всё,- так говорил Микеланджело. — Храмы строить надо — строй, оформить интерьер — оформляй, — поясняет Любовь Александровна. — Литературы по анатомии человека в библиотеках тогда практически не было, а мне нужно было изучать строение человеческого тела. Ведь как-то его надо рисовать! Когда я стала понимать, что получаемых знаний мне не хватает, поехала сдавать экзамены в МГУ. Я осознала, что искусство сложнее, а я люблю сложности. В искусстве, как и в хирургии, нет права на ошибку.

Твердо решив стать специалистом по древнерусскому искусству, Пархоменко, имея за плечами уже орромный стаж работы,. подала документы в МГУ. И поступила! 15-летняя разница в возрасте с сокурсниками ее ничуть не смущала, а преподаватели только дивились тому багажу знаний, коим обладала серьезная девушка из провинции.

— Я понимала, насколько будет тяжело, — говорит Любовь Александровна. — Москва — неласковый город, жестокий. Но я всегда шла по пути наибольшего сопротивления. К тому же, учась в Москве, я открыла для себя Дальний Восток, где шесть лет проработала в фонде культуры искусствоведом-референтом. Постоянные выставки, экспертизы… Там же я вступила и в Союз художников.
Ломоносов в юбке

Страсть Пархоменко к книгам всегда и везде располагала к Любови библиотекарей. Те в ней души не чаяли. Например, в самарской библиотеке заведующая отделом редких книг Александра Колядина, прознав о Любином намерении посетить какой-либо край, тут же тащила любимице гору редких книг об его истории и особенностях. За этими фолиантами, занимавшими порой два библиотечных стола, Пархоменко нередко засиживалась до ночи…

А однажды Любовь Александровна отважилась на пеший переход из Тольятти в Архангельск. За год до этого она за 24 дня прошла по маршруту Золотого кольца и сочла, что готова к путешествию посерьезнее. С собой в дорогу взяла лишь спальник, палатку, кинокамеру и маленький этюдничек. Удивительно, но ее путешествие «без сопровождения охраны» прошло без неприятностей. И только через шесть месяцев на обратном пути в Переволоках она столкнулась с какими-то алкоголиками. Но и тогда все обошлось: Любовь Александровна просто перенесла свою палатку на три километра дальше и спокойно устроилась на отдых.

— Страшно не было, — улыбается Пархоменко, — хотя жутких историй, конечно, наслушалась: и про убийства, и про голодных волков… К путешественникам на нашей земле хорошо относятся. А раньше я и байдарками занималась, и туризмом. Только быстро поняла, что коллективные походы не для меня. Мне интересно ходить самой, бывать в музеях, осматривать памятные места, делать зарисовки, интересно изучать быт различных народностей. Сейчас уже не могу пешком так далеко ходить, но передо мной стоит цель — надо побывать в восьми странах. Этого требует моя научная работа по иконописи петровского времени.

— Я получила блестящее самообразование, — говорит художница, — и до сих пор храню все свои записи, все конспекты, все работы. У меня огромный архив… Со временем начинаешь явственно осознавать, что в этом мире ты — лишь ничтожная песчинка. Я никогда ни от кого ничего не жду. Просто знаю, что надо это брать — времени на жизнь, на дело катастрофически мало.

«Местным властям ничего не надо!»

Вот уже десять лет человек, чье имя вызывает уважение и трепет в творческой среде, ездит в Тольятти и пытается доказать, что городу необходим собственный музей, а творческие союзы нужно поддерживать, потому что в них заключена сила будущего поколения. Но ее не слышат.

— Вот отучатся у вас дети в каком-нибудь учреждении искусств, а куда они дальше пойдут? — сокрушается Пархоменко. — Им не с чем работать здесь, не на что смотреть даже! Городу необходима фундаментальная база, Тольятти нуждается в искусстве. Нужно собирать архивы, профессиональные работы, но самое главное — нужно здание, где все это будет храниться.

Тот же АВТОВАЗ, например, мог бы выступить попечителем нового музея, чтобы не выискивать средства на его постройку из скудного и без того городского бюджета. Что в Питере, что в Москве — все музеи живут за счет меценатов. А у нас получается, что приличную выставку даже привезти некуда. Охрану — и ту нормальную обеспечить никто не может. А городские власти ничего не решают по этому вопросу. Такое ощущение, что им ничего этого не надо…

Еще одна мечта художницы — организация бие-нариев — съездов, на которых художники могли бы проводить открытые аукционы, продавать картины частным коллекционерам и музеям. Пархоменко считает, что Тольятти — самое подходящее место для проведения таких аукционов. А там, глядишь, и музей открылся бы, и столичные педагоги приезжали бы читать лекции. Сама Любовь Александровна была бы в первых рядах.

…И пусть считают сумасшедшей

— Но если это все неосуществимо без поддержки городских властей, — продолжает Любовь Александровна, — то уж одно дело самостоятельно я .могу сделать. На том самом месте, где стоит закладной камень у плотины ГЭС, где когда-то планировали поставить памятник Ленину, я хочу с друзьями поставить часовню!

Часовня эта, по замыслу художницы, будет воздвигнута в память обо всех заключенных, погибших на строительстве плотины и под ней же погребенных. Говорит, что единомышленники ей помогут со строительством, а друзья-художники — с росписью интерьера.

Большинству ее энтузиазм непонятен. Но Любовь Александровна спокойно относится к этому.

— В свое время я поняла: если хочу все успеть, то делать нужно все самой. И пусть уж лучше меня сумасшедшей считают, чем мешают… Общество — как слоеный пирог. Есть слои, которые никогда не встретятся между собой. Я же, как скалолаз без страховки, взобралась на верхушку этого пирога от самого его низа. Сейчас меня ценят как профессионала, и я могу сказать, что я счастливый человек, поскольку позволяю себе делать то, что хочу…
Небо, Фаберже и Саша Белый

О современном искусстве Любовь Пархоменко рассуждает довольно критично. Телевидейие не любит, про театр говорит, что «жизнь намного круче». Смотрит только научные фильмы либо программы о путешествиях, читает в основном специализированные книги.

— Вы посмотрите, — изумляется художница, — телевидение показывает только насилие! Кто стал главным героем наших телеэкранов? Уголовники и бандиты! А где творческая элита, где ученые? Как объяснить современному ребенку, что Фаберже — это не только яйца, но еще и целый пласт искусства?!

Ее друзьям нравится, как Пархоменко пишет небо. Говорят, оно у нее особенное. Чистое как слеза, трогательное, пронизывающее. Они даже в шутку предлагают ей открыть кл^б «небистов», но сама художница хотела бы писать Космос. Бескрайний и загадочный Космос…

Оксана ГОЛОС

Комментировать

Поиск
загрузка...
Свежие комментарии
Проверка сайта Яндекс.Метрика Счетчик PR-CY.Rank Счетчик PR-CY.Rank
SmartResponder.ru
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
карта